| Четверг, 15 Апреля 2010 Года |
|---|
 09:23 | 
| | Стихи Ольги Ольгерт |
| Пусть дремлет день у ночи на пороге,
И лунный свет взрывает тьму в лесах,
Когда поэт влюблён – он ближе к Богу!
Его язык понятней небесам,
И речь его – похожая на лепет
Весенних трав, становится слышней,
Когда он любит...
Что душа поэта?
Как дальше быть и с чем проститься ей?
Когда из парка памяти уходят
Вчерашних чувств непрочные слова,
Когда на предрассветном небосводе
Как сны и звёзды, гаснут рукава
Ушедших, позабытых, молчаливых
Былых печалей... - на другом краю
Вселенной – юный Бог сажает сливы
В твоём последнем каменном раю.
И кажется, что нет преграды свету
В полночных катакомбах бытия,
Где голоса метелей и поэтов
В прихожей века до утра стоят,
И просят вдохновенья как прощенья,
Услышав голос Бога за стеной,
И жаждут слов любви и утешенья,
И жизни просят - вечной и хмельной.
А в вышине – мельканье новых знаков:
Обходят тучи лунный дом с торца
И ластится небесная собака
К ногам невозмутимого Творца.
***
Так стынут дни от века и до века,
Забыв, что невесомей стала грусть.
Я вас люблю, поэто-человеки,
Я вас люблю безумно
И...боюсь.
Так смотрят в клетку с тигром – с восхищеньем,
Со страхом, удивленьем, рот открыв,
Так в небо ходят ночью за прощеньем,
Так катятся с обрыва под обрыв,
Срываясь в пропасть слов под маской страха,
Так прячутся в луны холодный мех,
Так верят Ницше и читают Баха,
Застенчиво рифмуя смерть и смех.
Так учатся летать, расправив мысли,
И слёзы не считать, живя в слезах ,
Смотреть устало вслед осенним листьям
И соловью завязывать глаза.
Но ты, чей шаг рассчитан и разгневан,
С рассветом не найдя моей строки,
Закидывай почаще в небо невод,
Ищи мои цветные плавники,
Заглядывая ввысь, где волны бьются
О берег неба, там, где сны из уст..
Откуда я смогу всегда вернуться,
Где встретиться с тобой не побоюсь.
| | |
| Суббота, 30 Января 2010 Года |
|---|
| 07:17 |
| | и смех и грех |
| Сегодня поставила стих. Написано, как рассуждение о жизни поэтов. Пишем, стараемся, что бы заметили, критикуем других, отключаемся от реальной жизни и не думаем о том, что дни бегут, бегут, и может статься, чо однажды по утру рассвет наступит без нас... И что? Жизнь остановится? Нет конечно...
Писала о серьезном, но не думала, что здешний поэт примет это на свой счет, как выпад в его сторону. И смех и грех. Это выражение так подходит к данному случаю...
http://lyrik.rc-mir.mobi/gedicht259726.html
| | |
| Понедельник, 18 Января 2010 Года |
|---|
| 08:52 |
| | Рассказ Маришка |
| Осень в этом году затянулась. Шёл декабрь, а снега еще и в помине не было. Поселок, потеряв последний наряд деревьев, на фоне черной земли и молчаливого леса, казался совсем опустевшим. Тишину сонных улиц изредка нарушал резкий крик вороны, усевшейся на крышу чьего-то дома, или лай собак, верно несущих свою службу в любое время дня и ночи.
- Ма, а что за народ к Макаровне пошёл? Не местные. Смотри, на автобусе
приехали,… Может, случилось что, а?! – быстро тараторил Серега, оперевшись на подоконник окна уютной, натопленной кухни.
Мама Сергея, Анна Старшова, бросив на стол полотенце, которым вытирала посуду, подошла к тому же окну и испуганно промолвила:
-Господи, уж не померла ли, старушка-то?
Дом Макаровны и дом семьи Старшовых, смотрели друг на друга фасадными окнами, так как находились на одной улице. Старушка давно жила одна. Муж, дед Семен, умер лет десять назад, не дотянув двух месяцев до столетия. Дети: два сына и дочь давно уехали из поселка, и из местных никто их уже много лет не видел. Макаровна никогда ничего соседям о детях не рассказывала, а на вопрос любопытных: «Где, твои-то?», - нервно отвечала: «На земле. Где ж им еще быть-то!»
Хотя бабуле и перевалило за девяносто, она продолжала держать в хозяйстве с десятой кур и двух коз, не считая белой пушистой кошки Матильды. Огород был на треть запущен, но две оставшиеся доли участка были ухожены и могли служить примером для многих молодых хозяек. Конечно, дом, по сравнению с соседскими, был уже не так крепок, как раньше, и выдавал отсутствие в нем мужских рук, но свежеокрашенные наличники окон, говорили о том, что он жилой и о нем, как могут, все еще заботятся. Окна, выходящие на улицу, вечерами редко были освещены. Чаще всего мерцал огонек на кухне, его было видно через незашторенные окна большой комнаты. Это был, своего рода, сигнал для соседей: раз свет горит, значит и хозяйка еще дышит.
-Мам, чего там?- протянула сонная Маришка, младшая дочка Старшовых.
Шлепая по полу босыми ногами, в ночной ситцевой рубашонке, с распущенными волосами, она подошла к стоящей у окна матери и прижалась к ней.
– Ма, ну, что там?- повторила девочка.
-Подожди, родная. Сама толком еще не пойму. Так, одевайся, нечего на холодном полу босяком стоять. Сергей, я к Макаровне… Господи! Кто ж хоронить-то будет… - причитала мать, натягивая на себя сапожки–«дутики», старое зимнее пальто и накидывая теплый платок уже в сенцах.
-Ну, чего, стоишь? – по-хозяйски строго сказал брат, когда за матерью закрылась дверь. – Марш одеваться. Соплей твоих еще в доме не хватало. Малявка…
Сергей, учился в шестом классе местной школы. Мальчишка, как мальчишка. Ничем особо не выделялся. Как многие из местных подростков, тянул на себе посильную мужскую работу, так как отец был вынужден после закрытия завода уехать на заработки в Москву, ходил в школу, да гулял с друзьями. В общем обычная жизнь сельского подростка. Обычная - для настоящего времени. Дети оказывались на попечении стариков, а родители отправлялись искать удачу, которая помогла бы найти средства для существования семьи, становились добытчиками – одним словом.
Маришка была младше брата на 5 лет. Спокойная, умная девочка, не доставлявшая родителям особых хлопот, слушалась и уважала своего брата, принимала всерьез его игру «старшего по дому в отсутствии родителей». Серега любил сестру, что редко бывает среди ребятишек в раннем возрасте, только часто повторял ей:
- Больно жалостливая ты у нас, Матрёна! – так он называл ее, когда дома были одни.
- Жалости-то на всех не хватит. Да и люди разные бывают, смотри, больно-то людям не доверяй, обидеть могут.
Маришка, на самом деле обладала очень добрым сердечком. Всех-то и всё–то ей было жалко. Во дворе жили три собаки, их она принесла щенками, а в доме четыре кошки, и их тоже принесла девочка. Вот последнюю Пушинку, белоснежную кошечку с небесно-голубыми глазами, она взяла у Макаровны. Кошка Матильда родила сразу пятерых котят и бабуля хотела утопить их, так Маришка со слезами, уговорила мать спасти хотя бы одного котенка от неминуемой гибели.
- Матрёна! Ты, оделась?... Давай быстрей, мамка кого-то в дом ведет… Волосы в хвост собери. Расстрёпа! Городские что ли?.. Мужик вон с галстуком, а женщина в пальто больно уж модном… - то ли с сестрой, то ли сам с собой разговаривал Серега.
Распахнулась входная дверь, и на пороге кухни появились нежданные гости. Ребята стояли ближе ко входу в большою комнату, и первые поздоровались с вошедшими. Маришка держала брата за руку.
Гости посмотрели на детей, задержав взгляд на девочке.
-Здравствуйте! – улыбаясь, ответила на приветствие детей молодая женщина в красивом, строгом пальто.
-Давайте знакомиться. Меня зовут Настя, это Егор Михайлович. Мы приехали по твоему письму, Мариночка.
Маришка, волнуясь, сжала пальцы брата, а тот, растерявшись, дернул сестру за руку, и, забыв о том, что здесь находится их мать, вылепил без остановки:
- Ты чего, Матрена, натворила–то, а?.. Какое письмо, а?.. Кому, а?.. Ты чего не сказалась…
- Да успокойтесь, наконец, молодой человек – прервал его с улыбкой мужчина в галстуке. – Ничего плохого ваша сестра не сделала, а даже наоборот… Совершила хороший поступок. Помогла бабушке.
Серега смотрел непонимающими глазами то мужчину в галстуке, то на улыбающуюся женщину, то на мать, присевшую у порога на старенький табурет. Маришка, продолжая держать руку Сереги, и опустив вниз такие же лучистые, серые глаза как у брата, потихоньку пыталась спрятаться за его спину.
- Что ж мы гостей-то так принимаем – спохватилась мать. - Сын, Маришка, давайте, давайте, дети на стол накрывать. Проходите гости, дорогие. За столом и поговорим. Сергей подогрей чайник. Дочка неси кружки, варенье. Давай дочка, поспешай…
Минут через десять, все сидели за столом, покрытом цветастой, в крупных ромашках клеенкой.
Сереге не терпелось узнать, что же это за письмо и кому написала его сестра, но, собрав всю волю в кулак, парень сдерживал себя. Маришка сидела рядом с матерью, изредка поднимая глаза на неё или на брата, явно ища моральной поддержки.
Мать разлила чай и пожелала гостям приятного аппетита.
- Твоя сестра – наконец, решив удовлетворить любопытство мальчика, начал Егор Михайлович – написала письмо к нам на передачу «Жди меня» и рассказала о бабушке
Евдокии Макаровне. Что она живет одна, старенькая, а где-то должны быть ее дети, может и внуки… Ну, вот, письмо мы прочли, приняли соответствующие меры и… нашли её двух сыновей и дочку. Сегодня они приехали вместе с нами. У бабушки на сегодняшний день уже четыре правнука, представляешь?!...
Серега, о правнуках, конечно, ничего не представлял. Он только пытался вслушаться в то, о чем говорил приезжий мужчина.
- Маришка, - обратилась Настя к девочке - почему ты решила написать нам? Верила ли, что твоё письмо дойдет, поможет?
Девочка, прижавшись к матери, густо покраснела и пролепетала:
- Я просто написала,… все ведь пишут,… иногда доходят, а бабушка совсем одна…
На помощь дочке пришла мать:
- Ну и молодец, что написала, дочка. Ты чего, глупенькая, испугалась? Мы-то взрослые, – обращаясь уже к гостям, добавила мать, – только посудачим, да повздыхаем, а дитё-то вот раз и сообразила.
- Конечно, молодец! – подхватила Настя. – Мариночка, может, ты сейчас пойдешь вместе с нами к бабушке, познакомишься с ее детьми и внуками. Там телевидение приехало. Мы хотим этот случай включить в нашу передачу.
Слово «телевидение» девочку явно напугало, но, поняв, что идти все равно придется, тихонько спросила:
-А можно Сережа со мной пойдет?
- Конечно, девочка – улыбнулся Егор Михайлович и, понимая, что ребят надо приодеть обратился к матери, – давайте минут через двадцать, подходите, хорошо?
Та кивнула, догадавшись, на что отвели это время. Гости направились к выходу, хозяйка пошла проводить их до калитки, а ребята остались сидеть за столом.
Молчавший все это время, Серега, наконец–то, заговорил:
- Да, Матрена! С тобой не соскучишься. И ведь все это время молчала…
- Сереж, - как бы оправдываясь, промолвила сестра – Я ведь, думала: написать-то напишу, а может, искать - то и не будут…
- Как это не будут! - громко возмутился парень, но, заметив, что сестре все еще немного страшновато, добавил, – не дрейф, Марина! Сейчас пойдем вместе, я тебя в обиду не дам!
Девочка, смотрела на брата, не понимая от кого, он собирался ее сейчас защищать, и улыбалась, забыв о предстоящей встрече с телевидением.
Она совсем не помнила, когда в последний раз брат называл ее по имени – Марина.
А Сергей, застегивая на все пуговицы свою парадно-выходную рубашку, думал о том, что если ему дадут сегодня слово, обязательно скажет, обращаясь ко всей стране, что гордится поступком своей сестры. Нельзя чтобы человек был один, как Макаровна, особенно в старости. Нельзя и точка.
| | |
| Среда, 10 Декабря 2008 Года |
|---|
| 12:34 |
| | Новый рассказ |
| Три мушкетера
Зима. Как только слышишь это слово, сразу представляешь широкие заснеженные поля, причудливо одетые в белые меха деревья, искрящийся на солнце снег и, конечно, звонкий смех детворы, спешащей с санками, коньками и лыжами…
Вот и сегодня выдался дивный денек. Морозец небольшой, всего-то градуса четыре, а солнце такое яркое, что приходилось иногда жмуриться, глядя на усыпанный его искорками снег. Красота необыкновенная!
Вова Гагин, черноглазый худенький пятиклассник, возвращался со своим другом Артемом Снегиревым из школы. Артемка курносый, с веснушками на носу, не бледнеющими даже зимой, и восторженными голубыми глазами, рассказывал другу о том, что отец купил ему комплект лыжной мази, и теперь они могут ходить, на лыжах по любому снегу. Володя, более спокойный, всегда рассудительный, слушал терпеливо, иногда умудряясь вставлять в торопливую речь друга фразы «здорово», «вот это да!», «надо бы проверить…».
- А чего тянуть - тут же прореагировал на последнюю фразу Артем.
- Вон, смотри, какой снег-то сырущий! Сейчас поедим и айда на Змеиную горку, Там говорят, пацаны трамплины наделали.
Володя молча кивнул, в знак согласия, коротко добавив
- Через полчаса я у тебя.
Жили друзья на одной улице, через дом бабушки Зинаиды, к которой в отпуск приехал внук. Настоящий летчик! Артем сам видел его в красивой синей форме, с наградами!
Вместе с Костей, приехала его жена Ольга и маленькая четырехлетняя дочка Иришка.
- Вовчик, иди-ка!?- Володя уже свернул к своей калитке, когда вдруг услышал, голос окликнувшего его, друга.
Не думая о причинах, по которым его звали, поправив на плече ремень спортивной сумки с учебниками, мальчик вернулся назад.
Артем стоял рядом с летчиком и его маленькой дочкой. Костя присев на корточки перед малышкой, уговаривал ее, вытирая бегущие по щекам слезы
- Доча, это кто-то нечаянно сломал, но пока ты немного днем поспишь, добрый волшебник обязательно прилетит и поправит и сломанную горку, и этого несчастного снеговика. А вечером, мы с тобой будем горку заливать. Ты ведь будешь мне помогать? Бабушка нам даст ведерки, тебе маленькое, а мне большое…
Иришка глядела на отца широко раскрытыми глазами, всхлипывала и почему-то упрямо твердила:
- Чаянно, чаянно…
Костя, тяжело вздохнул, поднял девчушку, прижал к себе и сказал, уже обращаясь к молчаливо стоящим ребятам:
-Вот, кому-то помешали. А у ребенка настоящее горе.
И добавил, склонившей голову на его плече, дочке
- Пойдем, моя хорошая, помогать бабушке пирожки лепить.
- А колобок можно? - спросила все еще всхлипывающая девочка.
- Конечно, детка, можно – ответил с улыбкой отец и кивнул ребятам на прощание
- Ну!? – Артем уставился на друга, как будто это он развалил и горку, и снеговика.
-Видал!? Неймется кому-то!
Вова смотрел на возмущенного друга и о чем-то думал.
- Чего молчишь то?- не выдержал Артем
- Снег, говоришь сырой - ответил вопросом на вопрос Володя.
- Ага - заулыбался вместе со своими яркими веснушками Артемка, словно все сразу стало ясным и понятным от этих трех слов его друга.
Договорившись кто, что захватит из дома, мальчики разбежались и встретились вновь, буквально через какие-то десять, пятнадцать минут.
Артем еще на ходу, заявил другу:
- У тебя по рисованию пятерка, будешь лепить Снегурку, а я залатаю горку.
Володя кивнул, зная, что спорить с другом бесполезно, и каждый занялся своим делом.
Снег и, правда, был послушным, комки скатывались крепкие и ровные.
Аккуратно поставив друг на друга три разных по величине кома, Володя приглаживал места их соединений, иногда останавливался, отходил на шаг назад, пристально вглядывался в еще несформированную фигурку и о чем-то думал.
Артем скатывал небольшие комочки и плотно забивал их в воронки следов оставленных хулиганами. Горка приобретала потихоньку первоначальный вид.
- Чего это, вы тут делаете-то, а? – Услышали за своей спиной мальчики и одновременно оглянулись на голос.
Прислонившись к забору полисадника, держа в руках часть недоеденной баранки, стоял Витька Осокин. Он жил на соседней улице, учился с мальчиками в параллельном классе,
дружил с ребятами старше себя и поэтому был заносчив со своими сверстниками.
Артем, разрумянившийся от работы, подбоченился, приняв деловую стойку и вызывающе ответил:
- А что, разве не видно? Ой, у нас, наверное, зрение плохое! - И понимая, что один Витька им не страшен, добавил – Иди, куда шел!
Витька, проглотив очередной кусок баранки, шмыгнув носом, буркнул
-Чего, давно не получал что ли!?
Володя, то ли поспешив на помощь другу, то ли вдруг поняв, что передними сейчас, возможный преступник, совершивший это пакостное дело, встал, загородив друга спиной и твердо сказал
-Ты, знаешь, что к бабушке Зинаиде приехал внук?
- Ну!? – выдавил Витька.
- А ты, знаешь – продолжал, не дожидаясь ответа мальчик, что он – военный летчик, что участвовал в боевых действиях и имеет боевые награды?
-Ну!? – уже не так твердо и гораздо тише произнес Осокин.
-Так вот – наступал Володя, - он приехал со своей маленькой дочкой в отпуск, А ты, знаешь, как редко бывает отпуск у военных летчиков? А ты, знаешь, как мало времени они проводят со своими семьями?
Мальчика словно прорвало. Он глядел своими карими, умными глазами на задавалу и казалось, вот-вот набросится на него и побьет за друга, за снеговика, за всех летчиков на свете.
- Так вот. Вчера Костя решил порадовать свою дочку и слепил ей горку, и снеговика. Старался. А сегодня, девочка увидела лишь развалины от работы отца. Какой-то глупый-иначе его и назвать-то нельзя, уничтожил работу человека, который по долгу своей службы, защищает людей и этого гада, тоже.
Артем, смотрел на друга восхищенными глазами, гордый оттого, что это сейчас егосамый лучший друг на свете, вот так смело разговаривает с этим крепким, выше их почти на голову Осокиным. Он даже выпятил вперед, незаметно для себя, свою грудь и поглядывал иногда на Витьку, замечая, что тот, как-то сник и отводил свои глаза то в сторону, то поднимал в небо, то разглядывал что-то на своих валенках.
-Это…- вымолвил, наконец, Витька, когда Володя замолчал. А помощь вам не нужна?
Мальчики переглянулись.
-Приступки к горке сможешь сделать, натягивая отжатые варежки, важно спросил Артем.
-А то! – расплываясь в счастливой улыбке, парировал Осокин.
Где-то, через час совместной работы, перед воротами бабушки Зины, стояла восстановленная горка, девочка Снегурочка и маленький снеговичок, слепленный Витькой. Снегурочка была в красивом голубом сарафане и платочке с такими же горошинами. Это Володя раскрасил ее, принесенными заранее красками. Личико, над которым ему пришлось изрядно покорпеть, получилось симпатичным, с голубыми глазками- пуговками, с румяными щечками и нарисованными в улыбке, губками.
Возле горки пятиступенчатая лесенка, не крутая, в самый раз для маленького ребенка- работа Витьки. А вот снеговик стоял с торчащей морковкой, с ведерком на голове, предназначенном бывшему снеговику и без глаз…
-Пойду у мамы пару пуговиц попрошу - сказал Артем.
-Погоди! – с важным видом остановил его Витька. И не дожидаясь вопроса, оторвал от своего пальто две пуговицы.
- Ты, чего? – Повертел пальцем возле своего виска Артем, - Матери-то чего скажешь?
Витька заулыбался.
- Пальто старое. На нем, гляди, все пуговицы разные. Подумаешь, вместо черных пришьют какие-нибудь зеленые!
- Или красные – добавил с усмешкой Володя.
- Неее- протянул Артемка, - лучше ярко-желтые - и так заливисто захохотал, что мальчишки подхватили его смех и начали предлагать по очереди свой вариант цвета пуговиц…
- Тааак, что за шум, а драки нет?-
В проеме калитки, в синем кителе и такого же цвета фуражке стоял Костя и широко улыбался, глядя на расшумевшихся ребят. Он давно наблюдал из окна за работой мальчишек и сейчас вышел поблагодарить их. В его руках была маленькая, величиной с пачку сливочного масла, коробочка.
Мальчишки, только что не вытянулись перед ним, по стойке «смирно». В их планы не входило встретиться с хозяевами и гостями дома. Хотелось, чтобы получился сюрприз,
волшебство.
А Костя уже подходил к ним и говорил поставленным голосом командира.
- За добросовестный труд, фантазию и за крепкую дружбу, награждаются, три товарища, три мушкетера:
- Атос- обращаясь, к Артему,
- Портос – кивнув в сторону Витьки
- И Арамис- с улыбкой поглядев на Володю,
-…скромными, но ценными подарками.
И в руках у мальчиков, по очереди оказалась кокарда летчиков. Серебряные крылышки.
Костя привез их, для своих бывших одноклассников, но сегодня, не сомневаясь, решил подарить их этим мальчишкам, увидев в них настоящих будущих мужчин, защитников Отечества. И вдруг…
- Я не могу принять ваш подарок – красный от стыда, Витька протянул руку с «крылышками» назад Косте. - Это, ведь, я… Ну, и горку… и снеговика…
- Фюють – присвистнул Артем и переглянулся с Володей.
- Значит, тебе за смелость! Не каждый может, вот так как ты, сознаться в своем проступке -быстро отреагировал Костя. И не дожидаясь реакции мальчиков, добавил:
- Ну, что ребята. Спасибо вам, большое. Пойду дочку обрадую, да и пироги вам там бабушка приготовила, велела угостить. Подождите, я сейчас вынесу .
Мальчишки стояли довольные, разглядывали маленький, но такой дорогой сердцу подарок. Вдруг Артем, подняв глаза на пухлого, розовощекого Витьку сказал, обращаясь к Володе:
- Вовчик, слышь, может, пироги-то Витьке отдадим? Он, ведь, у нас Портос!- и захохотал повалившись на снег. Володя рухнул рядом с другом, схватился за живот и тоже залился смехом, повторяя:
- Ой, не могу! Портос…
А Витька Осокин, стоял, глупо улыбаясь, и думал, как же здорово дружить вот так, как эти двое, пацанов, которые купают друг друга сейчас в снегу, и как бы хотелось стать
третьим членом их дружной компании. И, вдруг очнувшись, как будто, боясь упустить что-то важное, в его пока еще маленькой жизни, быстро протараторил:
- Эй, мужики! А пошли вечером в наш детский сад. Настроим в его дворе чего-нибудь…
И покраснев от своего неожиданного, несвойственного ему, предложения, нерешительно добавил:
- Вон снег – то какой сырой, послушный…
Артем и Володя переглянулись и, улыбаясь, сказали одновременно:
- Сырой, говоришь?...
| | |
| Вторник, 22 Июля 2008 Года |
|---|
| 14:02 |
| | Мои пробы в прозе |
| СТЕПАНЫЧ
Как здорово начинался день! Мама о чем-то шепотом просила папу, а тот, улыбаясь Сереге глазами, тихо, твердо говорил ей:
- Скажем вечером.
Парню очень хотелось узнать, что же такое ему скажут, но, зная характер отца, было бесполезно выведать что-то, раньше назначенного срока. Хочешь, не хочешь, придется ждать вечера. Мама тихонько подтолкнула его к двери.
- Беги уж, в школу опоздаешь.
Друг Сереги, Иванов Леха, уже стоял на углу улицы, под раздвоенной в стволе березой и отчаянно махал ему. Времени до начала занятий оставалось немного, ровно столько, чтобы не идти, а бежать до самого порога класса.
- Ты чего, совсем, что ли!? - возмущался Леха - Даже Степанычу хлеба не успеем занести…
Степаныч - это рыжий с черным пес дворняга, который остался один в стареньком покосившемся домике, на улице, прилегавшей к зданию школы. Никто из ребят не знал, как зовут этого пса, знали только, что хозяина, который умер полгода назад, звали дед Степан и что пес, хоть и не был на привязи, никогда и ни за что, не отбегал от калитки своего осиротевшего дома. Как-то не гласно, дети старались подкормить Степаныча, кто чем может. Пес брал еду и скрывался в подворотне, но если, кто-то пытался приблизиться к калитке, тут же возвращался и, оскалившись, начинал грозно рычать.
- Ладно, тебе, на большой перемене сбегаем, - запыхавшись, парировал Серега.
Большая перемена была между третьим и четвертым уроками. Серега и Леха, бросив сумки в классе биологии, где должен был проходить следующий урок, выбежали в коридор. Он уже был заполнен учащимися и гудел как пчелиный рой. Открывая дверь, ведущую из коридора на лестничную площадку, Леха столкнулся с девочкой, несущей вазу с водой. Куда и зачем та несла ее, было известно только ей, но от этого самого столкновения, некоторое количество воды оказалось пролитым на полу, выложенном стеклянной плиткой. Серега бежавший следом за другом, поскользнулся на влажной плитке и влетел прямо в закрытую половинку застекленной двери…
Как будто из-под земли, вдруг появилась завуч школы Ирина Васильевна. Высокая, пятидесятилетняя женщина, в строгом костюме, аккуратно уложенной вокруг головы косой и с уставшим лицом, спокойно и, казалось заученно, произнесла.
- Завтра с родителями в школу… Носитесь, как оголтелые… И, что из вас только получится!? Марш всем по классам, а вы, – обращаясь к мальчикам – быстро уберите разбитое стекло…
Степаныча покормили после уроков. Пес, как будто, понимая, что как-то замешан в этом несчастье, впервые съел хлеб, не унося его, прямо перед воротами дома, а потом, усевшись на задние лапы, смотрел в глаза, то одному, то другому мальчишке, как бы спрашивая: «Достанется вам, наверное, да?»
Удаляясь от дома Степаныча, Серега, чувствовал на своей спине его взгляд. Оглянулся. Пес сидел в той же позе, только голова была повернута в их сторону…
Леха, как настоящий друг, шел рядом и поддерживал расстроенного Серегу как мог:
ругал строителей и тех, кто придумал стелить на пол эту дурацкую плитку; вспоминал истории связанные с ней, заканчивающиеся переломами, ушибами и вообще всякими неприятностями; предлагал вместе пойти к родителям, чтобы те поверили, в то, что произошла случайность. Но Серега решил, отцу не понравится, что он придет с защитником и будет еще хуже…
- Мам! - с порога крикнул Серега – А папа дома?
Мама суетилась на кухне, накрывала на стол запоздавший обед.
- Он в сарайке. Только ты к нему пока не ходи… Давай, мой руки, обедать пора, вон уже третий час… Чего долго-то?
Серега молча, стащил свитер, в котором ходил в школу и в гости, аккуратно повесил на спинку стула джинсы и надел старенький спортивный костюм, который, как говорила мама, было уже не жалко. Вымыл руки, сел за стол. Подперев голову левой рукой, правой долго «купал» ложку в серых щах, боясь поднять глаза на мать. Он не боялся, что его накажут, отец никогда не лупил его, а мать только тяжело вздыхала, если он натворит что-то очень серьезное. Сегодня было страшнее, чем серьезное. Мальчишка знал, что отец копит деньги на машину, пусть старенькую, с рук, но родители экономили каждую копейку, а он тут с этим стеклом. Его прошиб пот! А вдруг, сегодня вечером, отец хотел сказать, что он покупает машину, что ему хватает денег на ее приобретение…
- Ну, что не ешь – то? - потрепав его за волосы, спросила мать – А вот и отец! Хорошо как, вместе хоть пообедаем.
Отец ел с аппетитом, похваливая щи и поглядывая на не поднимавшего глаза сына…
- Ну, все сын, хватит мутить щи, рассказывай! - отложив ложку, отец сказал это как всегда твердо. Увиливать было бесполезно, и Серега рассказал все…
Отец, сунув руки в карман, стоял лицом к окну и молчал. Мать, вытирая фартуком и без того сухие руки, бросала тревожный взгляд то на мужа, то на сына…
- Завтра велели вам придти в школу, - закончил свой рассказ провинившийся
- Да-а-а - потянул отец - Значит, мать, наш разговор придется начать раньше, а хотели вечером. Ну, вот, что сын!
Серега сжался, и вдруг впервые за свою четырнадцатилетнюю жизнь, испугался…
– Надо, кончать с этим кормлением! Веди-ка, ты Степаныча к нам.., двор большой, будку я только что закончил, осталось определить ей место…
Мать, сорвалась с места, подбежала к Сереге и, задирая рукава его спортивной куртки, разглядывая руки сына, потом лицо, шею, начала причитать
- Господи, сынок, а порезов-то на тебе нет? Точно? Может, скрываешь? - и вдруг прижав к груди голову сына, заплакала.
У Сереги, тоже предательски намокли глаза, но, поймав взгляд отца, он, шмыгнув носом, твердо сказал:
- Не, мам, ни одной царапины, - и впервые за последние часы улыбнулся
- Па, а насчет Степаныча, правда?
- Я тебе когда-нибудь врал!? - нарочито строго спросил отец.
- Нет, просто как-то все неожиданно.., а вдруг не пойдет, он ведь от дома не на шаг… Па, ма, я к Лехе! Ой, а у нас даже поводка нет…
- Поводок тебе не поможет, - сказал отец. – Если пес, не захочет идти с тобой, он тебя даже не подпустит к себе, уж не говоря о том, что даст накинуть на себя поводок. Думай сын, думай.
Серега не бежал к дому Лехи, он несся…
Влетев, прямо с порога затараторил
- Леха, мне родители разрешили Степаныча взять, представляешь, а папа ему даже будку сделал, пошли, ну, скорее же!..
- А, поздороваться!? - сказала Лехина мама, тетя Вера, которую Серега не заметил за шторой, где был умывальник.
– Доешь сначала… Вечно у вас какие-то дела!
Леха сидел, вытаращив на друга глаза, с раздутой от еды щекой и шептал
- Да, ты что! Ни фига себе! Вот это да!- и канюча, добавил – Ма, я приду доем… Честно… Даже с добавкой…Ну, мамочка!?
- Ладно, уж! - улыбаясь, сказала тетя Вера - Все равно, не отстанешь! Идите!
Какой «идите» мальчишки неслись по улице, как будто боялись опоздать туда, где сейчас решалось что-то очень важное для них, и дорога была каждая минута…
Степаныч сидел в той же позе, в которой его оставили мальчишки, как будто они совсем не отходили от его дома.
- Степаныч, миленький, пойдем со мной, пожалуйста!? - выпалил Серега сразу, –
Тебе у нас хорошо будет. И двор у нас большой, и мама с папой - добрые. Пойдем, ну, пожалуйста?! Что тебе одному-то здесь? Если хочешь, прибегать сюда будешь, я тебя даже на привязи держать не стану, только пойдем, песик, пойдем, милый!?
Степаныч, слушал мальчика, глядя ему в глаза, и не двигался с места. Казалось, он о чем-то думал, решал…
Мальчики стояли в нерешительности, вдруг не пойдет, ведь столько времени уже один, привык, поди.
Леха толкнул друга в бок.
- Слышь, Серый, давай попробуем пойти, может, и он тогда за нами…
Шли медленно, то и дело, поворачивая голову в сторону пса. Идет ли? Пес сидел на месте и глядел им вслед. Остановились. Степаныч, встал и… скрылся в подворотне. Все! Надежда на то, что пес пойдет с ними, растаяла. У Сереги задрожали от безысходности и отчаянья губы. Ну, почему, почему, он такой не везучий!
- Степаныч, миленький, - молил он, – ведь я все сделаю для того, чтобы тебе у нас хорошо было… Господи, если ты есть, ну, помоги мне, помоги, пожалуйста!
Из подворотни, показались хвост, спина, а за тем и весь Степаныч. Он направился к мальчишкам. В зубах пес тащил старую, грязную подстилку…
- Вот это да!.. - вымолвил опешивший Леха – Гляди, идет.., идет! Серега, идет ведь!
И вдруг, как будто спохватившись, спросил у друга:
- Слышь, а за стекло-то тебя здорово ругали?...
- Нее- растянулся в счастливой улыбке Серега, – они у меня, знаешь, какие.., здоровские!..
| | |
| |
Профиль 
Личное сообщение 
Гостевая книга 
Фотоальбомы 
Стихи 
